В пантеоне русских мыслителей XX века его имя стоит особняком. Ученый-энциклопедист, автор фундаментальной «Истории античной эстетики», тайный монах и человек несгибаемой воли — всё это Алексей Федорович Лосев. Но для тех, кто знаком с его биографией не понаслышке, он навсегда останется прежде всего уроженцем Новочеркасска, впитавшим вольный дух донских степей.
От новочеркасской гимназии до Соловков
1893 год, 23 сентября, столица Области Войска Донского, город Новочеркасск. В семье донского казака, учителя физики и математики (впоследствии ставшего музыкантом-дирижером), и дочери священника родился мальчик Алеша. Дед мальчика был протоиереем. Семейная история будущего философа была непростой: отец оставил семью, когда сын был еще мал, и воспитанием занимались мать и тетка.
О корнях своей неукротимой натуры сам Лосев говорил с присущей ему самоиронией:
«Вот от кого ко мне перешла страсть, — смеялся Лосев, — только страсть к науке, музыке, размаху, а не та, что была у отца, математика, музыканта, дирижера Войскового хора и «гуляки праздного»».
Аттестат об окончании Новочеркасской классической гимназии украшала золотая медаль. В 1911 году юноша отправляется в Москву, где поступает на историко-филологический факультет университета. Уникальность дарования проявилась сразу: в 1915 году он выпускается одновременно по двум отделениям — философскому и классической филологии. Уже через три года, в революционном 1917-м, блестяще выдерживает магистерские экзамены. Путь академического ученого прерывается эпохой перемен: около трех лет Лосев преподает в Нижегородском университете, где избирается профессором, но впереди его ждали гонения, запрет на печатные работы, арест и отбывание срока на строительстве Беломорско-Балтийского канала и в Свирьлаге.
Философское наследие: энергийный символизм и неоплатонизм
Масштаб вклада Алексея Лосева в мировую мысль трудно переоценить. Его первый том «Истории античной эстетики» совершил переворот в отечественном антиковедении. Как отмечает член-корреспондент РАН Владимир Миронов, «познание по Платону — одна из высших форм эстетической деятельности. Это объясняет название труда Лосева „История античной эстетики“, который по существу является историей античной философии и культуры в целом, а не только эстетики».
Лосев открыл читателю сложную оптику античного идеализма — от диалектики Сократа и метафизики Аристотеля до мистической апофатики Плотина. Он вернул в научный оборот труды Прокла, Николая Кузанского, Каллиста Катафигиота, Марка Эфесского, работал над переводами Секста Эмпирика и ареопагитского корпуса. Под его редакцией вышли первые три тома сочинений Платона (1968–1972). М. А. Солопова называет А. Ф. Лосева наиболее авторитетным из отечественных философов-антиковедов XX века.
Центральное понятие его системы, выстроенной на стыке православной догматики и строгой диалектики, — энергийный символизм. Виктор Троицкий в статье в «Новой философской энциклопедии» подчеркивал: следуя традиции всеединства и персоналистским принципам паламитского богословия, Лосев построил системное мировоззрение. Для него мир — это иерархийное целое, явленное в непрерывном саморазвитии единого живого телесного духа. Нераздельными мыслятся здесь формы постижения мира — философская, мифолого-символическая и эстетическая. Ставя перед собой задачу логико-диалектического переосмысления знания, Лосев уточнил принципы структуризации искусства и науки, разработав фундаментальные представления о Первопринципе (проблемы апофатизма и троичности, Софийное и Ономатическое Начала). Универсализм этой системы доказывался на материалах античной и христианской культур, лингвистики, музыковедения, логики и даже математики.
Связи с донской землей: казачья стать русского любомудрия
Покинув отцовский дом в юности, Лосев никогда не переставал быть человеком Дона. Эта связь прослеживается не столько во внешних фактах, сколько в самой структуре его мышления:
Выживание в нечеловеческих условиях сталинских лагерей, стоическое молчание в годы запрета на профессию и последующее возвращение в науку требовали той самой казачьей закалки — фатализма пополам с невероятной волей к жизни. Коллеги вспоминали его как человека огромной внутренней силы и прямоты.
Диалектика мифа, которую разрабатывал Лосев, глубоко укоренена в народном, почвенном сознании. Сам мыслитель признавался, что его понимание имени и слова сформировалось под впечатлением южнорусской речи, певучего говора донских станиц. Размах его мысли, стремление охватить бытие целиком — от математической формулы до церковного песнопения — это тот самый «размах», который он благодарно признавал за своим родом.
В фондах Государственного музея-заповедника М.А. Шолохова хранятся материалы, свидетельствующие о глубоком интересе писателя к фигуре земляка-философа. Имя Лосева сегодня носит одна из улиц Новочеркасска, а в библиотеке его родной гимназии открыт мемориальный уголок. Современная ростовская философская школа прямо возводит свою традицию к лосевской интерпретации платонизма.
Алексей Лосев ушел из жизни в 1988 году, застав начало крушения того строя, который пытался сломать его физически, но так и не смог одолеть интеллектуально. До последнего дня сохранив ясность ума, он остался в истории мировой философии величайшим интерпретатором античности, а в памяти родного Тихого Дона — гордостью донского казачества, сумевшим соединить европейскую научную строгость с исконной русской широтой души.
Изображение сгенерировано Гига-чат
